В поисках правды ВЧК-ОГПУ и Rucriminal.info потратили десятки часов на встречи, анализ документов, фактов и свидетельств, пытаясь не просто собрать материал, а понять, как в действительности устроен Краснодарский край.
Очень быстро стало ясно: дело «краснодарских дорожников» — не отдельный эпизод, а часть большой системы. Нам удалось показать механику возвышения и падения таких фигур, как Сафарбий Напсо, вскрыть полицейско-прокурорские связи, внутренние конфликты, схемы крышевания и нелегального обогащения, а также выйти на конечных бенефициаров этого судебно-уголовного фарса, сидящих в высоких кабинетах.
Чем глубже мы погружались в материал, тем очевиднее становилось: если для большинства регионов лихие 90-е давно закончились, то Кубань, так и осталась жить по их правилам. Здесь по-прежнему царят хаос, беззаконие, клановость, круговая порука, решалово и коррупция, пропитавшая все этажи власти. Краснодарский край напоминает не территорию правопорядка, а пространство договорняков и телефонного права, где вывеска государства есть, а самого государства — нет.
Поэтому история «краснодарских дорожников» — не частный случай, а симптом глубокой болезни региона. Болезни, при которой власть перестала быть арбитром и превратилась в инструмент передела, давления и обогащения. Пока эта система остается безнаказанной, Кубань живёт не по закону, а по понятиям, лишь прикрытым гербами, погонами и печатями. И всё чаще возникает горький вопрос: что было честнее — откровенный бандитизм прошлых лет или нынешний порядок, где то же насилие и то же беззаконие просто переодеты в форму и названы государством?
О прокурорах и коммерсантах мы уже писали немало. Это не святые люди, и снисхождения они не заслуживают. Но справедливости ради надо признать: такими их сделала сама система — клановая, мощная и живучая, давно ставшая фундаментом края. И строили её не уличные бандиты, а те, кто по долгу службы должен был быть эталоном чести, порядка и закона. Вместо того чтобы пресекать беззаконие, они выбрали другой принцип: не можешь победить — возглавь.
Так в крае выросла особая порода власти — не служащей закону, а паразитирующей на нём.
Речь пойдёт об одном из самых могущественных и закрытых кланов Краснодарского края — клане бывших и действующих сотрудников ФСБ, коррупционной гидре, глубоко проросшей во власть, бизнес, силовой блок и ключевые сферы жизни региона.
Главным принципом этой системы была преемственность. Отец получал погоны, делал карьеру, обрастал связями, превращал должность в источник влияния и дохода, а затем проталкивал в ту же систему сына. Сын оканчивал тот же вуз, надевал те же погоны и входил в тот же круг. Сам отец, выйдя на пенсию, никуда не исчезал: он становился дорогим решальщиком при знакомых коммерсантах, посредником, который по-прежнему мог открыть нужные двери и закрыть нужные вопросы. Так этот клан воспроизводил себя снова и снова — до 2015 года, когда УФСБ по Краснодарскому краю возглавил жёсткий и бесцеремонный силовик Игорь Колосов.
Отношение Колосова к коллегам лучше всего передаёт реплика одного из сотрудников того времени: «Колосов е...л всех как собак». Это была не фигура речи. Он одинаково жестко спрашивал и с себя, и со своих заместителей, и с рядовых подчиненных. Для многих его приход стал концом прежней кубанской вольницы, однако именно «стиль Колосова» позволил краевому управлению выйти в лидеры «отрасли» по многим показателям: аппаратчики начали выполнять прямые функции ФСБ, а не дублировать задачи УЭБиПК, за которым, вообще-то, должны были надзирать.
Последствия оказались болезненными. Полетели должности, начались понижения, усилился спрос с руководителей и их замов. Разговоры велись в привычной для казармы манере — с солдафонским матом и демонстративным унижением. Некоторых отправляли в отдаленные регионы, других попросту выдавливали из системы. Для людей, привыкших к покровительству, неприкасаемости и аппаратным играм, это был настоящий слом.
Особенно тяжело удар пришёлся по кубанскому чекисту Сергею Москаленко. На тот момент он возглавлял один из самых влиятельных отделов в Краснодарском крае — отдел «М», контролировавший весь силовой блок. Москаленко рассчитывал на стремительный взлёт: как минимум на пост одного из ключевых заместителей в субъекте федерации, а возможно, и на первую роль с генеральскими погонами. Но карьерный марш обернулся провалом.
По имеющимся данным, Москаленко погорел на покрывательстве, связях с армянскими предпринимателями, крышевании судов, включая известного Александра Чернова, и других судей Краснодарского края. Кроме того, имея на руках компромат, он, как утверждается, писал анонимки на бывшего губернатора края. В Москве на это обратили внимание — и, по словам собеседников, оттуда последовал прямой сигнал: Москаленко нужно урезонить - не его ума дело судить о действующем главе региона.
Колосов занялся этим лично и без сантиментов. Тем более что информации на Москаленко, как утверждают источники, хватало и по линии УСБ ФСБ. В итоге его отправили в глухой район, фактически отрезав от прежних возможностей и многомиллионных кормушек. По словам собеседников, произошло это в том числе с подачи начальника УСБ ФСБ Дмитрия Полякова, о котором ещё расскажем.
Досталось в ходе этого «воспитания» и одному из тогдашних заместителей начальника управления — Константину Шошину. Для человека интеллигентного, сформированного в тёплой атмосфере московских кабинетов, трёхэтажный мат «сапога» Колосова был не просто грубостью, а откровенным унижением. Шошин воспринимал такое обращение как оскорбление, недостойное его положения, и всякий раз приходил в нескрываемую ярость.
Разумеется, все это не только озлобило участников клана, но и сплотило их. Сплотило против самого Колосова, против его давнего товарища по службе в разведке Северного флота Анатолия Вороновского, да и вообще против всех, кого пощадил его жесткий стиль управления.
Ходили, конечно, разговоры, что Колосова и Вороновского связывала не только дружба, но и общие, весьма разносторонние интересы. Однако за все годы эти разговоры так и не вышли за пределы слухов — слишком удобных для их врагов, чтобы воспринимать их без оговорок.
Для клана же важнее было другое: Колосов не мог оставаться вечно. Последней каплей стало жесткое задержание, проведенное с его подачи, — по подозрению в вымогательстве и получении многомиллионной взятки был взят следователь по особо важным делам СУ СКР Ислам Джамбаев, человек с серьезными связями в центральном аппарате ФСБ и близкий к краснодарскому клану.
Итог не заставил себя ждать. В 2019 году Колосова перевели на новое место службы, а затем отправили на пенсию. С его уходом исчезла, пожалуй, одна из немногих реальных угроз этой системе, и вскоре все окончательно вернулось на круги своя.
В 2019 году начальником УФСБ назначили Сергея Захарихина — своего человека, хорошо понимавшего правила игры и явно не склонного ломать то, что годами кормило систему. К тому моменту он уже успел поработать руководителем УФСБ по городу Сочи, прекрасно освоился в местных раскладах и, как утверждают собеседники, тесно сошёлся как с влиятельной армянской диаспорой, так и с компанией «СДС» («СоюзДорСтрой»)*.
Именно при нём «СДС» превратилась в одного из ключевых игроков на рынке дорожного хозяйства Сочи, подмяв под себя в том числе объекты Дагомысского ДРСУ небезызвестного нам Сафарби Напсо. Пикантности этой истории добавляло и то, что в самой «СДС» заместителем работал родственник того же Напсо.
* По словам представителей армянской диаспоры в Сочи, собственник «СДС» и не скрывал своей близости к Сергею Борисовичу Захарихину: всем своим видом, разговорами и манерой держаться он демонстрировал, что находится с Захарихиным в дружеских отношениях, пользуется его полным покровительством и доверием, вплоть до обеспечения закупок предметов личного, дорогостоящего гардероба.
Однако в 2025 году, когда по делу дорожников начались оперативные мероприятия, они задели и его. И тогда, как рассказывают собеседники, в своём кругу он заговорил уже совсем в иной тональности: жаловался, что Захарихину отдал многие миллионы, а теперь приходится заносить ещё и в центральный аппарат.
Сам Захарихин, судя по всему, прекрасно чувствовал местные правила и не видел ничего предосудительного в такой системе отношений. Напротив, он органично в неё встроился. Речь шла фактически о «вербовке» жирных коммерсантов, строителей и дорожников, которые охотно платили за решение вопросов, делились прибылью, брали на себя чужие расходы, оплачивали люксовую одежду и комфортный быт, а заодно обеспечивали выгул приезжих московских чиновников, избавляя местных чекистов от трат, которые офицерским жалованьем явно не покрывались.
При Захарихине система не просто сохранилась — она вновь почувствовала себя в безопасности. Люди, привыкшие жить с должности, решать вопросы через связи и монетизировать доступ к силовому ресурсу, получили недвусмысленный сигнал: старые правила по-прежнему работают. А значит, можно и дальше заносить, договариваться, крышевать и делить.
На этом фоне новыми красками заиграли и карьеры бывшего заместителя начальника УФСБ Константина Шошина, экс-начальника УСБ ФСБ Дмитрия Полякова и бывшего начальника отдела «М» УФСБ Сергея Москаленко.
Так, Константин Шошин сосредоточил в краевом управлении фактически полную власть. За ним уже тянулся солидный массив наработок по строителям и дорожникам, а это как нельзя лучше соответствовало интересам Захарихина. Тот, похоже, заранее понимал, что надолго в кресле не останется, и потому обустраивал себе аэродром на обеспеченную старость.
Одновременно в полную силу развернулся и начальник УСБ по Краснодарскому краю Дмитрий Поляков — хитрый, опытный и предельно прагматичный аппаратчик, долгие годы возглавлявший управление собственной безопасности. Он и сегодня знает слишком много — о сокровенных тайнах своих подчиненных и не только их. Именно Поляков годами взращивал этих людей, прикрывал, продвигал и расставлял на стратегически важных направлениях, выстраивая команду, целиком завязанную на нём лично: зависимую, управляемую и абсолютно предсказуемую.
Именно при нём Москаленко вытащили из ссылки и вернули в игру, назначив начальником КРООПТ УФСБ по Краснодарскому краю. Приближенный к Полякову Игорь Попов получил новые вводные и дополнительные возможности. На самые чувствительные направления поставили Владимира Купина и Станислава Делевского. Последнему, в частности, доверили надзор по линии ФСБ за администрацией края — участок не просто важный, а стратегический.
Вместо «сбитого» следователя Ислама Джамбаева из небытия вытащили недалёкого, но послушного Анатолия Шутенко. Одновременно близкого приятеля Сафарби Напсо, Александра Орликова, «подвинули в район» с кураторства дорожного направления — его место занял Артём Слепцов.
Все эти рокировки заметно усилили позиции нового-старого клана, где каждый был плотью от плоти системы: кто-то умнее и проворнее, кто-то послушнее и удобнее, но каждый — винтик одного и того же механизма, повязанный тёмными делами и самым что ни на есть убийственным компроматом, лежавшим, по сути, на самой поверхности.
А именно: вы всерьёз думаете, что, возглавляя УСБ, Поляков не знал, что родной отец офицера ФСБ Станислава Делевского руководит службой безопасности одного из крупнейших застройщиков Кубани? Разумеется, знал. И это ничуть не помешало ему согласовать назначение Делевского куратором по линии ФСБ администрации Краснодарского края — той самой администрации, которая выдавала этой компании разрешения на строительство миллионов квадратных метров востребованного кубанского жилья, распределяла подрядные контракты, контролировала исполнение и оплату работ, а при необходимости могла под разными предлогами блокировать выдачу разрешений компаниям-конкурентам.
Был ли в таком назначении конфликт интересов? Не просто был — он был вопиющим. Настолько очевидным, что не заметить его мог только тот, кто не хотел замечать. Но именно так и работает клановая система: не по закону, не по нормам, не по служебной этике, а по принципу целесообразности, выгоды и внутренней договоренности. Тем более что отец Делевского был не просто бывшим сотрудником ФСБ, а весьма высокопоставленным человеком. Так и работает их пресловутая преемственность: сначала погоны, потом связи, потом дети в системе, а затем те же схемы запускаются по новому кругу.
И не надо делать вид, будто Поляков, сидя во главе УСБ ФСБ, не знал, что отец офицера ФСБ Владимира Купина также возглавляет службу безопасности одной из крупнейших строительных компаний Кубани, а сам Купин при этом становится куратором масштабных строительных и дорожных направлений. Конечно, знал. И здесь конфликт интересов был настолько очевиден, что обсуждать его всерьёз даже неловко. Но в клановой системе такие вещи не считаются нарушением — напротив, именно на них она и держится: на родственных связях, служебном покровительстве и уверенности в полной безнаказанности.
То же самое можно сказать и об одном из самых ценных людей Полякова — Игоре Попове. Ещё в бытность работы в отделе «М» он глубоко увяз в сомнительных схемах и едва не был уволен. Но Поляков вовремя забрал его к себе, разглядев в нём большой «коммерческий потенциал».
Попов оказался бойцом именно того типа, который был нужен системе: без лишних моральных колебаний, без всякого стеснения перед должностью и службой в ФСБ, он вёл откровенно роскошный образ жизни, передвигался по городу на самых дорогих иномарках и, разумеется, не забывал о своём покровителе, ежемесячно принося ему в клюве свою честно заработанную «копейку».
Понимал ли протеже Полякова Владимир Купин, действовавший либо по собственной инициативе, либо по прямой команде своего покровителя, что совершает как минимум должностное преступление, «вербуя» людей в банях и фешенебельных ресторанах, а затем прикрывая сомнительные расследования бывшего следователя СК по Краснодарскому краю Анатолия Шутенко? Безусловно. Понимал — и действовал вполне осознанно.
Речь идёт о том самом Шутенко, который формально числился в структуре Следственного комитета, но фактически работал в интересах местных «внуков Дзержинского», старательно и с нужным качеством расследуя именно те материалы, которые представляли для них интерес. О том самом Шутенко, которого лишний раз опасался тронуть даже руководитель краевого управления СК, не говоря уже о попытках всерьёз проверить дела, находившиеся у него в производстве.
Именно Шутенко оказался едва ли не единственным следователем региона, которого Александр Бастрыкин публично отчитал за халатность после жалоб дольщиков Краснодарского края на нарушение их прав. Но халатностью это выглядело лишь формально. По сути, обращения были просто похоронены: заволокичены, обнулены и сведены к ничему.
Отсюда и вопрос, который напрашивается сам собой: не в интересах ли его покровителей — Купина и Делевского, чьи отцы курировали безопасность крупнейших строительных компаний региона, — проявлялась такая поразительная служебная немощь? Этот вопрос остается открытым и сегодня.
И где же на этом фоне находился низкорослый “Наполеон” с нереализованными генеральскими амбициями экс-начальник отдела “М” Сергей Москаленко? Может быть, был занят вопросами реальной безопасности движения по Крымскому мосту, который непосредственно входил в его зону ответственности на должности начальника КРООПТ УФСБ по Краснодарскому краю? Едва ли. Мост сам по себе прибыли не приносил, а значит, большого интереса не представлял. Куда важнее было строительство — сфера, где вращаются большие деньги, распределяются потоки и рождаются настоящие интересы таких людей.
Может быть, хотя бы юный «чекист от Бога» Артем Слепцов был занят тем, чем и должен был заниматься, — реальным исполнением своих прямых обязанностей? Всё-таки транспортная отрасль, в том числе в контексте взрыва на пресловутом мосту, входила и в его зону ответственности. Но иллюзий здесь быть не должно*.
*С 2015 года Слепцов находится в государственном розыске на Украине за самовольное оставление воинской части. Иначе говоря, будучи капитаном СБУ, он дезертировал и перебежал на другую сторону. Для кого-то это может выглядеть как поступок идейного человека. Но доверять после этого ему направление, связанное с транспортной безопасностью, — решение, мягко говоря, неоднозначное. Особенно если помнить, что история спецслужб знает немало примеров, когда за внешней лояльностью скрывалась совсем иная игра.
Впрочем, для Дмитрия Полякова это, похоже, проблемой не было. Напротив, такие биографические изъяны в клановой системе часто становятся не препятствием, а преимуществом. Потому что человек с подобным прошлым удобен: он зависим, уязвим и крепче привязан к тем, кто дал ему новое место, новую роль и новую крышу. А значит, будет не служить закону, а служить тем, кто держит его на коротком поводке во благо интересов клана.
Понимал ли всё это тогдашний заместитель начальника УФСБ по Краснодарскому краю Константин Шошин, давно ставший героем наших материалов о незаконном обогащении? Разумеется. Он не просто понимал, как устроена эта система, — он был одним из тех, кто помогал ей сохраняться, крепнуть и работать без сбоев.
Более того, именно в этот период Шошин фактически подмял под себя весь строительный бизнес региона. Крупные застройщики — и кубанские, и, особенно, московские — заходили в край только через него и с его одобрения. Иными словами, один из самых жирных рынков региона фактически оказался под негласным контролем человека в погонах. И, как поговаривают, произошло это не без участия влиятельных покровителей в лице начальника СЭБ ФСБ Сергея Алпатова и иных менее публичных персонажей.
Параллельно, по старой и доброй традиции системы, Шошин передавал полученные навыки, контакты и связи дальше — своему сыну, который также работал в краснодарском УФСБ. Так воспроизводилась всё та же модель клановой преемственности, где должность служила не государству, а семье, связям и будущему собственному благополучию
А теперь умножьте количество всех этих спецслужбистов на их родственные связи, опыт, аппаратные возможности и доступ к информации, большая часть которой сама по себе является ценнейшим товаром. Добавьте сюда умение превращать эти возможности в деньги, активы, недвижимость, доли, ресурсы и контроль над процессами — и вы получите не просто круг знакомых силовиков, а мощнейшую группу влияния в регионе. Группу, которая десятилетиями работает дисциплинированно, расчетливо и в интересах самой себя.
Резюмируя, можно предположить, что после ухода ненавистного Колосова и всех описанных перестановок у этой группы почти всё окончательно нормализовалось. Почти все. Оставалась одна старая заноза — Анатолий Вороновский. Его связь с Колосовым в клане помнили слишком хорошо. А такие вещи в подобных системах не забывают. Их откладывают в долгий ящик, чтобы в нужный момент предъявить счёт.
Впрочем, лично предъявлять такие счета здесь давно считалось моветоном. В этом кругу издревле усвоили другое правило: жар лучше загребать чужими руками.
Для этого и нужны были сговорчивые коммерсанты — готовые на всё, лишь бы их самих не трогали и не отлучали от жирных кубанских бюджетов. Так в нужный момент на сцену с помощью неудавшегося генерала, но счастливого обладателя доли в крупнейшем карьере по добыче песчано-гравийной смеси Курганинского района Сергея Москаленко вывели Андрея Дорошенко — самоуверенного, недалекого и удивительно удобного персонажа. Достаточно было лишь правильно сыграть на его слабостях, тщеславии и врожденных пороках, чтобы он превратился в тупую, но послушную торпеду в руках настоящих специалистов. Причём торпеду уникальную: она не только шла в лоб по чужой команде, но ещё и сама оплачивала свое участие в этой грязной партии. Идеальный расклад.
В 2020 году прозвучал первый пробный залп. После заявления Дорошенко, которое, по словам собеседников, было написано по просьбе Сергея Москаленко и касалось якобы вымогательства 300 миллионов рублей, оперативники завели ОРД и провели серию обысков. Но эффект оказался нулевым: никаких компрометирующих документов по Колосову, Вороновскому и руководству Минтранса изъять не удалось. Выстрел вышел холостым, однако смысл сигнала был понятен всем.
Именно с этого момента, по сути, и началось то самое «дело дорожников» — ещё сырое, районное, черновое, но уже вполне различимое по очертаниям.
Затем всё ненадолго затихло. Дорошенко и Вороновский получили депутатские мандаты, конфликт поставили на паузу, а настоящие выгодоприобретатели без лишнего шума вернулись к своему любимому занятию — выкачиванию денег из системы. И условия для этого действительно были почти идеальными.
Недалекий, но услужливый Дорошенко быстро подтягивает к делу своих приятелей — Андрея Коновалова и Сафарби Напсо. Коновалов щедро кормил клан бюджетными подрядами, Напсо обеспечивал нужные связи в силовом блоке Сочи. А их общая дружба с тогдашним мэром Алексеем Копайгородским и вовсе открывала прямую дверь на сочинский строительный рынок. Ведь не даром, по словам собеседников, сразу после назначения Копайгородского Дорошенко подарил ему премиальный Audi A8.
В то же время чекист Купин нарезает следователю Шутенко задачи по всем самым “жирным” делам строителей и дорожников, заранее очерчивая рамки дозволенного и выстраивая своего рода стойло, из которого выход оказывался дороже входа.
Главные режиссёры всей конструкции — Дмитрий Поляков и Константин Шошин — методично втягивают в орбиту клана одного из самых заметных дорожников Кубани Александра Карпенко, а также бывших вице-губернаторов, курировавших дорожную отрасль, в том числе Александра Власова, ныне арестованного по обвинению в мошенничестве, а в тот период сверявшего с силовиками едва ли не каждый свой шаг.
К 2021 году клан окончательно замкнул на себе ключевые денежные потоки и административный ресурс. Через Купина и Делевского он получил возможность буквально с ноги открывать нужные двери, ставить профильным чиновникам задачи, выгодные подрядчикам и аффилированным компаниям, и в целом влиять на принятие решений в собственных интересах. Не брезговали и участием во всех государственных закупках, в том числе для нужд социальной сферы и здравоохранения: подполковник Константин Николенко не даст нам соврать, как, впрочем, и Дмитрий Поляков.
Фактически в руках клана сосредоточился почти полный набор рычагов управления регионом: силовой ресурс, административное влияние и контроль над дорожно-строительным сектором, в котором вращались сотни миллиардов рублей. Клан зарабатывал на подрядах, разрешениях и продвижении собственных структур, а параллельно вёл привычную для себя оперативную игру по принципу «разделяй и властвуй»: одним создавал проблемы, другим предлагал их решить, превращая и конфликт, и его урегулирование в источник дохода и дополнительного контроля.
Работы в этой системе хватало всем.
Первым в этом контексте наши собеседники упомянули Николая Николаевича Ильина, который бодро влился в группу по рекомендации своего родственника, служившего в ФСБ соседнего региона. Того самого Ильина, который ранее занимал руководящие должности в структурах «Автодора», в филиале ГК «Автодор», был на короткой ноге с экс-губернатором — долларовым миллиардером Александром Ткачёвым — и был приближен к экс-главе ГК «Автодор» Сергею Кельбаху, осуждённому на 9 лет за хищение 2 млрд рублей.
Справедливости ради стоит отметить, что Ильин не слыл “надежным кадром” — главным образом из-за длинного языка, который вечно создавал ему проблемы. Однако краснодарских чекистов это не смутило: Ильину поручили «обилечивать» пришлых застройщиков и дорожников, одновременно наращивая объёмы его собственной компании — ООО «ИнжПроектСтрой». За короткое время фирма, оформленная на номинала Ефименко Р.А., получила около 90% всех проектных подрядов при Министерстве дорожного хозяйства Краснодарского края и в смежных структурах, что позволило ей выйти в лидеры отрасли.
Таким образом, Николай Николаевич одновременно выступал и партнёром по сбору дани, и решальщиком, и человеком, который сам же отстёгивал крупные суммы чекистам за покровительство, чего особо и не скрывал, а даже гордился этим, не забывая при случае пожаловаться на хороший аппетит своих кураторов.
Не отставал от Николая Ильина и его тёзка Николай Ковалевский — тесть офицера ФСБ Владимира Купина, которого Николай Ильин по старой дружбе подтянул к решению проблем Сафарби Напсо и его сотрудников. Бравый отставной чекист лихо взялся за решение этих вопросов, получив, по разным источникам, более сотни миллионов рублей, а также начал использовать автотранспорт одной из компаний Напсо, на котором передвигается до сих пор.
В целом же, учитывая, что компаний Ильина, Ковалевского и Напсо, который к тому же получил условное наказание, нет ни в антикоррупционном иске, ни в общем «деле дорожников», можно сделать вывод, что услуги решальщиков Ковалевского и Ильина оказались эффективными и оказывались с подачи серьёзных людей, способных решать вопросы такого уровня.
О легализации тоже не забывали: основная масса денег была грязной до предела — откаты, взятки, серые расчёты. С таким капиталом не выйдешь в свет, не оформишь наследство и не выстроишь видимость законного благополучия. Именно для этого и понадобился Михаил Юрьевич Шереметьев — известный в узких кругах человек, служивший нарядной витриной «белой» части группы и, как поговаривают, приходящийся родственником одному из сотрудников ФСБ: партнёр, номинал и доверенный хранитель чужих активов.
В целом, несмотря на редкие вспышки недовольства, такая расстановка сил устраивала почти всех. Московские чинуши бесплатно грелись под сочинским солнцем, чекисты умело совмещали службу с приумножением личного благосостояния — чего стоят одни только объекты Юрия Литвинова в «Сириусе» (того самого зама в Сочи, который обозвал дом Огурцова «домом колхозника»), не говоря уже о миллиардных активах Полякова и Шошина по всей территории Кубани, в том числе на побережье. Коммерсанты ворчали, жаловались, но продолжали платить. И всё это — за счёт бездонного краснодарского бюджета. Тихо, спокойно и почти без шума.
__________________________________________________________________________
Не унимался лишь один — тот самый Дорошенко, который в какой-то момент, похоже, перестал считать себя тупой торпедой и возомнил распорядителем всего этого банкета*.
*Именно после очередной его кляузы своего поста лишился его давний приятель Коновалов. По словам собеседников, тот слишком настойчиво начал требовать свою долю «за дружбу» и, по собственной глупости, познакомил Дорошенко с министром транспорта Переверзевым. После этого Коновалов, судя по всему, стал одновременно и ненужным, и слишком дорогим. Куда проще было перераспределить его долю в пользу тех же чекистов, отдельно задобрить Москаленко.
С Напсо Дорошенко поступил по тому же сценарию, что и с Коноваловым. Тот начал его откровенно раздражать: слишком заметный, слишком ловкий, слишком похожий на самостоятельную фигуру да еще и приятель Копайгородского. А людей, способных играть без его команды, Дорошенко не терпел. В результате Напсо почти год прятался за пределами России, а затем вернулся, решив свои вопросы через связи в местных правоохранительных структурах, о которых уже говорилось выше.
Но настоящие проблемы для всей этой конструкции начались в тот момент, когда Андрей Дорошенко и его верный советчик, по линии ФСБ Сергей Москаленко, захотели не только денег, но и шоу, публичности, власти и признания. А между тем деньги, как известно, любят тишину. Именно тогда ими и заинтересовались по-настоящему серьёзные люди из самых высоких московских кабинетов. Ситуацию на Кубани подсветили, существующий расклад оценили и приняли решение перехватить дорожно-строительный рынок, переведя его под иной контроль.
Один звонок из Москвы от покровителей с рядов СЭБ ФСБ РФ и короткая фраза: “в ситуацию вмешались большие люди, спрячьте концы в воду” в одночасье развернула всю конторскую махину Кубани на 180 градусов. После этого Поляков и компания в срочном порядке начали проводить оперативные мероприятия по Насоновой и Рожновой - занялись установкой камеры в лаборатории, где фиксировались нарушения при приемке дорожных объектов. Именно там были задокументированы коррупционные эпизоды, касавшиеся более десятка компаний Напсо и связанных с ним дорожников. Позднее именно эти люди стали активно давать показания в суде по антикоррупционному иску и ряду смежных уголовных производств, тем самым защитив чекистов, “посадив” неугодных и обезопасив себя.
Однако главный вопрос остаётся прежним: что мешало тем же самым “свидетелям” говорить об этих нарушениях раньше, когда подобные вещи происходили годами? Пожалуй, лишь одно — до определённого момента именно они сами и оставались среди главных выгодоприобретателей, действуя в связке с чекистским кланом.
Так и родилось уголовное «дело дорожников» образца 2025–2026 годов, плотно подкрепленное антикоррупционным иском, который по словам наших источников является далеко не последним - сегодня всерьез рассматривается вопрос экспроприации по отработанной на дорожниках схеме активов крупных строительных компаний региона.
__________________________________________________________________________
В итоге под уголовным преследованием, антикоррупционными исками и арестами оказались все те чиновники и предприниматели, которые прежде не делали и шага без оглядки на клан ФСБ. В этом списке — Александр Карпенко, Александр Власов, Алексей Копайгородский, Евгений Филиппов, Алексей Переверзев, тот самый Андрей Дорошенко, другие высокопоставленные деятели Краснодарского края и районных администраций. Значительная часть их имущества и предприятий была изъята.
В числе арестованных — давний враг краснодарских чекистов Анатолий Вороновский, дети Андрея Дорошенко, а также целый ряд функционеров низшего звена.
Однако вполне предсказуемо, что ни один из членов клана краснодарских чекистов так и не понёс заслуженного наказания, хотя каждый из них годами был неотъемлемой частью системы, десятилетиями грабившей и обиравшей предпринимателей и чиновников Кубани, возводившей дворцы, накапливавшей люксовые автомобили, золото, бриллианты и прочие атрибуты безнаказанной власти. Ни один.
Так, доморощенный «Наполеон» Сергей Москаленко спокойно ушёл на пенсию, получил долю в крупнейшем карьере и теперь разъезжает на роскошном автомобиле компании Дорошенко. Дмитрий Поляков был прикомандирован к УВД с очередной перспективой карьерного роста. Константин Шошин обживается в Москве, но не забывает о близкой и родной Кубани — с её дорогами, стройками и миллиардными бюджетами. Владимир Купин и Артём Слепцов, вопреки ожиданиям, и вовсе пошли на повышение.
Станислав Делевский, хотя и столкнулся с рядом служебных проблем, удержался на плаву: его убрали с глаз долой, но, похоже, лишь затем, чтобы позже вернуть в прежний кабинет. Не повезло разве что любимцу Полякова Игорю Попову, которого новый начальник УФСБ Леонид Михайлюк вышвырнул из органов. Впрочем, поговаривают, что и его со временем вернут — не без помощи всё того же всесильного Дмитрия Полякова.
Не обделила судьба на этот раз и ближний круг — родственников, кумовьев и прочих своих. Николай Николаевич Ильин остался на свободе, с чистой совестью и новыми подрядами через ООО «ИнжПроэктСтрой». Николай Николаевич Ковалевский — в схожем положении. Михаил Юрьевич Шереметьев по-прежнему вполне комфортно чувствует себя партнером в многомиллионном бизнесе властных чекистов.
Сафарби Напсо и Андрей Коновалов, пусть и изрядно потрепав себе нервы, тоже остались на свободе и сохранили свои активы.
Любопытен и тот факт, что мы наткнулись на заметку о суде над руководителями ООО «Перспектива» по городу Сочи, которые нанесли ущерб в размере 900 млн. рублей, но были приговорены к условным срокам. По информации наших источников, руководство компании общалось с силовиками из клана как в Сочи, так и в крае.
Таким образом, костяк коррупционного клана уцелел. А это значит, что через год-два он вполне может восстановить свое прежнее влияние: на месте одной отрубленной головы гидры неизбежно вырастает другая. И ничего не изменится — бюджетные миллиарды, как и прежде, будут утекать в те же карманы, а действующие и будущие руководители силового блока края так и останутся бессильны. Ибо руки у них слишком коротки, чтобы дотянуться до настоящих хозяев этой системы — тех, кто давно осел в дорогих московских кабинетах центрального аппарата, администрации президента, среди всевозможных «решал» и их приближенных, активно способствующих участникам клана. Хотя, справедливости ради, стоит признать: за последнее время кое-что изменилось в позитивную сторону и возможность вычистить эти «авгиевы конюшни», а он то точно видит целостную картину, у Леонида Владимировича есть. По нашей информации, он — один из немногих, кому дана заслуженная привилегия: право на прямой телефонный звонок в тот самый кабинет, о котором вслух предпочитают не говорить. Но, видимо либо еще время не пришло, либо нет особого желания ввязываться в дурно пахнущую историю.
В целом же ситуация, безусловно, остаётся печальной — и для края, и для его жителей. Пожалуй, единственные, за кого здесь можно порадоваться, — это те, кто благодаря «татарской» хитрости и «питерской» мудрости совершенно случайно урвал лакомый кусок, подлинной ценности которого, возможно, прежде даже не осознавал.
Между тем речь шла не просто об активах, а о готовом, живом ресурсе: действующих предприятиях, опытных коллективах и многомиллиардных активах компаний, которые показывают эффективность и приносят прибыль, — качество, к сожалению, крайне редкое для структур, переходящих под контроль федералов, то ли из-за неэффективного управления, то ли из-за банальной жадности.
Мораль этой истории предельно проста: в играх с чекистами сами чекисты, как правило, всегда остаются в плюсе — озолачиваются и идут на повышение. Все остальные, за редким исключением в лице их родственников, самых близких людей и тех, на кого есть хоть какой-то компромат, гарантирующий вечную лояльность, получают совсем другой итог: в лучшем случае им предлагают сделку со следствием, в худшем — они садятся, лишаются имущества и теряют всё. А уже в приватных беседах тем, кто оказался в СИЗО, быстро дают понять: о дружбе с силовиками следует забыть, и свой срок придётся тянуть в одиночку. Яркий пример — история Александра Карпенко: прислушавшись к советам друзей из ФСБ, признав вину — фактически написав донос на самого себя, добровольно сложив полномочия депутата ЗСК, он надеялся, что судьба будет к нему благосклонна, как и к Напсо. Но просчитался: остался один на один с системой — голый, босый, без понимания перспектив и с реальной угрозой реального срока.
Естественно, мы не исключаем, что Карпенко до сих пор наивно полагает, будто «дело дорожников» развивается в правовом поле и направлено исключительно против Вороновского, Дорошенко и компании, которые хотя бы борются за себя. Однако вынуждены его разочаровать: этот политически мотивированный фарс изначально нацелен на экспроприацию активов, прежде всего активов самого Александра Карпенко, поскольку они на порядок ценнее, чем “избушка и лягушачье озеро” того же Вороновского. Тех самых активов, которые Карпенко тщетно пытался продать в Москве втридорога, слегка «приукрасив» отчетность, — но и здесь просчитался: отобрать оказалось дешевле, чем покупать. Мало того, если Александр Николаевич еще и попадет в СИЗО, то его давние “товарищи в погонах” с радостью умоют руки, сославшись на пресловутое: “Извини, Саша, мы пытались, но “сверху” приказали, так что посиди немного, да и о нас не особо вспоминай”. Кубанские коллеги-журналисты не дадут нам соврать.
Пока же, так будет повторяться снова и снова, год за годом, до тех пор, пока власти не станет по-настоящему выгодно принимать не декоративные, а радикальные меры — добиваться персональной ответственности не только виновных, но и их руководителей, вплоть до тех самых «пресловутых московских кабинетов».
Во всех остальных случаях цена подобным судилищам — ноль. По крайней мере, для добропорядочных граждан, которые платят налоги, содержат всю эту армию прихлебателей, именуемую властью, и раз за разом вынуждены наблюдать, как система пожирает своих второстепенных участников, старательно сохраняя неприкосновенными её подлинных хозяев.
Однако, объективности ради, стоит обратить внимание и на местных хамелеонов — тех самых застройщиков и отдельных представителей армянской диаспоры, которые десятилетиями паразитировали на государственном бюджете, но при этом неизменно умели мимикрировать под любую смену власти. Чутко уловив тренд на «очищение» от старых грехов и коррупции, они без колебаний бросили в этот котел и своих Робсона с Вигеном Саркисяном, и охотно приложили руку к «делу дорожников», мастерски выполнив указания «друзей», «партнеров», «кураторов» из силового клана, втеревшись в доверие к Елене Шмелевой. Судя по всему, первое время Шмелева действительно занимала принципиальную позицию борца с коррупцией и беззаконием, тем более что круг ее знакомств и родственников обязывал ее быть объективной. Ей удалось многое - в земельный фонд Кубани были возвращены сотни гектаров “золотой” земли, а бюджет пополнился значительной частью активов, действительно приобретенных незаконным путем.
Однако впоследствии теплое кубанское солнце, возможно, несколько ослабило ее бдительность, чем и воспользовались известные сочинские аферисты, войдя в доверие к ее сотрудникам и досыта накормив их “армянскими сказками” на актуальные коррупционные темы, в которых они сами десятилетиями неизменно выступали исключительно в роли положительных героев, совершенно случайно сколотивших миллионные состояния. Если же это предположение верно, то в том числе участием Елены Шмелевой, оказавшейся под влиянием силовиков и вышеуказанных лиц, можно объяснить беспрецедентное нарушение прав и свобод, а также попрание Конституции и законов РФ как при рассмотрении антикоррупционного иска, уголовного дела Алексея Копайгородского, так и при фабрикации всего «дела дорожников». Мало того, ушлыми силовиками, под “крылом” благих намерений Шмелевой, была экспроприирована недвижимость и активы людей, совершенно не причастных к событиям наших дней - заработавших свою копейку собственным горбом еще 20 лет тому назад. Их вина лишь в том, что ошибочно попали под горячую руку?
Оставим ответы и выводы на суд аудитории, а нам остается лишь качественно делать свою работу — искать истину и доводить ее до сведения граждан. Хотя госпоже Шмелевой мы могли бы разве что порекомендовать задуматься, на какие средства ее соседи по дорогостоящему «Сириусу», будучи пенсионерами-силовиками, приобрели там недвижимость, получая сравнительно небольшое жалованье и пенсию.
P.S. Изложенная нами история состоит из фактов, собранных всего за неделю активных встреч в регионе. Всего за неделю. В отличие от служивых всех мастей и званий, которые годами протирают штаны, но либо не видят очевидного, либо попросту не хотят его замечать. Поэтому, в помощь силовикам, слишком занятым решением коммерческих вопросов, наши журналисты продлевают командировку на Кубане и готовят еще более интересный материал о дорожной и строительной отраслях, давно и плотно сросшихся с интересами упомянутого клана; о слепом и невменяемом губернаторе, его заместителях и министрах, оставшихся на своих должностях и десятилетиями упорно не замечающих всей глубины трагедии, но при этом бодро рапортующих об ошеломительных успехах в кабинете Хуснуллина и на разного рода публичных мероприятиях. Хорошая мина Кондратьева при плохой игре уже вызывает лишь сострадание и однозначно требует вмешательства психологов.
Мы покажем, насколько “бедно” живут все эти аппаратчики в погонах и без таковых: фото и видео их дворцов, люксовых автомобилей, бассейнов, ресторанов и отелей уж точно не оставят вас равнодушными.
